Вернуться***Ты и я***Красная палатка***Рудольфио

---

Июльский дождь

Первым «актерский дар» в Визборе заметил Марлен Хуциев. Вот, что он вспоминает: «Я долго искал подходящего актера на эту роль. Требовалось сыграть сложного, по характеру противоречивого человека: свободного в компании, сочиняющего и поющего песни, ироничного в повседневности и в то же время серьезного в трудные жизненные моменты. Несколько кинопроб не привели к успеху. Тогда кто-то вспомнил, что, кажется, в «Кругозоре» работает парень, который  и песни пишет, и поет, и вообще очень заводной. Впервые увидев Визбора, я сразу обратил внимание на его незажатость, раскованность и попросил что-нибудь спеть. Одну из песен мы даже включили в сценарий, дополнительно к уже имевшейся  там песне Окуджавы.

Визбор был значительно моложе своего героя, прошедшего войну. Но меня это не смущало.

Он был такой крупный, внешне очень представительный и вполне мог с гримом сойти за 45-летнего мужчину. Кинопроба показала, что я не ошибся. Визбора утвердили на роль, картина была снята и вышла на экраны. Это был первый фильм, где прозвучала визборовская песня».

Из выступления в мае 1977 года, Новосибирский академгородок.

      Когда я начинал сниматься, я буквально никакого понятия не имел о том, как это делается. Ну, знаете, в свое время были... В тридцатые годы у нас было такое течение: ударники — в литературу. Как и течение в итальянском неореализме, когда брали просто людей с улицы и считалось, что человек с улицы сыграет гораздо лучше, чем про­фессиональный актер. Либо ударник, который больше всех нарубывает угля, он и должен лучше всех сочинить про то, как он это нарубит

       Так считается. Но сейчас, по-моему, отошли от этого человека с улицы, но вот я как раз попал в эту запоздалую волну, которая пришла к нам.

      Так случилось, что в шестьдесят шестом году (в шестьдесят пятом даже) мне позвонили в редакцию и предложили по телефону сняться в одной из картин режиссера Хуциева. Обстановка в редакции была... Стояла обычная хала-бала редакционная, очень горячо обсуждался роман нашей красавицы машинистки. Все были увлечены этим разговором. И как-то предложение сниматься в кино по телефону — как-то я... Я никак не мог сопоставить высокое искусство со своей скромной персоной. Я думал: «Журналисты часто шутят друг над другом». Я, правда, приехал на Мосфильм, но с единственной целью — выяснить, кто меня разыгрывает и кто навел.

      Но когда я приехал на Мосфильм, то увидел, что все очень серьезно. Стоит свет, ходят киношники, разговаривают страшным языком богемы. Курят американские сигареты все. Я тоже закурил. И даже сделал вид, что я совершенно не удивлен. Ну а что мне — если приехал, дурак, что мне?!

      В этой картине я снялся в первый раз, у Хуциева Марлена, в фильме прекрасном совершенно, на мой взгляд, который называется «Июльский дождь». В этом фильме я играл роль человека, который прошел войну. Тема эта была мне близка. Но мое поколение, которое ехало в последнем вагоне этого военного эшелона, — оно сохранило свое отношение к войне, и эта тема по-настоящему и мне дорога, и просто волнует. Но я сыграл роль такого человека, который, исходя из своих военных лет, военных переживаний, опираясь на них — они стали его духовным фундаментом, — он с большой иронией и неприятием относится к тому, что происходит на его глазах. Какие-то явления карьеризма, приспособленчества. Это была очень интересная и достаточно глубокая роль.

       Режиссер, Марлен Хуциев, я был с ним знаком с шестьдесят первого года, когда он снял знаменитую картину под названием «Застава Ильича», и вот Хуциев, который был поносим во всей, молодежной во всяком случае, прессе, за эту картину. И вообще, Хуциев... Фамилия Хуциев, — возможно, здесь молодые люди, которые не помнят этого времени, — вообще, фамилия Хуциев в шестьдесят первом году была нечто близкое к Рейгану. Так, по силе. И когда я с ним познакомился, он оказался очень хрупкий, тонкий, маленький, миниатюрный человек. Чрезвычайно интеллигентный. У которого был целый ряд не социальных, а художественных идей, которые он воплотил в этом фильме — «Застава Ильича», который, собственно говоря, и вышел впоследствии. Несмотря на жестокую борьбу, он вышел под названием «Мне двадцать лет».

      Потом Марлен снял замечательную картину «Весна на Заречной улице». До этого он с Миринером снял «Два Федора» — тоже очень неплохой фильм. И он начинал очередную картину — «Июльский дождь» — и пригласил меня на главную роль. На одну из главных ролей. К моему великому удивлению, меня утвердили. Я начал сниматься. Ну, я увидел мир кинематографа совершенно с другой позиции, которая абсолютно отличается от того, как его показывают на страницах журнала «Советский экран», предположим. И задумал написать книгу об актерском труде, увиденном изнутри. Этот труд очень тяжелый. Только не в той части, в которой обычно актеры и режиссеры представляют свой труд как беспрерывный творческий поиск, какие-то поиски страшных озарений творческих. Это бывает как раз ну крайне редко. Я за этим наблюдал.

       В основном это труд, как и любой другой труд, очень тяжелый, чисто физический труд. Я решил написать книгу. Это ближе всего, конечно, к Чапеку. Из серии «Как это делается». Но книгу не написал, а стал потихоньку сниматься. Сначала это меня увлекало, потом — не очень, но, во всяком случае, в двух картинах, в которых я работал, я работал с большим удовольствием и с большой, максимальной отдачей, на которую я был способен.Это картина «Июльский дождь» Марлена Хуциева и картина замечательного режиссера Ларисы Шепитько, которая называется «Ты и я».

      Марлен Мартынович был моим первым учителем. Профессия для меня была совершенно, абсолютно новая. Я узнал массу новостей, начиная от самых высот актерской игры, которые пытался постичь, и кончая тем, что пьяный гример однажды мне вместо седины налил лак для зубов. И меня мыли в течение двух часов. Ну разве что сырой нефтью не мыли, а всем остальным отмывали.

       «Июльский дождь» сегодня считается классикой советского киноискусства, но в год ее выпуска, в 66-м году, она не считалась таковой. Была еле выпущена на экраны и вызывала массу критических статей и ударов небольшого такого узкоплечего и узкогрудого, но твердого исключительно душой Марлена Мартыновича Хуциева. И большого художника. Мы рады, что он вернулся снова в кинематограф. Вернулся снова, потому что он не снимал десять лет. Думаю, из-за врожденной лености.

      Стал я после этого сниматься. Но дело все в том, что я мог... был в более свободном положении, что ли, чем профессиональные актеры. В связи с тем, что актер профессиональный, который кончает училище театральное и поступает в московский театр, — он получает девяносто пять рублей. К этому времени у него уже обычно бывает жена и обычно уже бывает ребенок. И он страшно озабочен тем, как составить финансовые планы семьи. По­этому очень часто профессиональные, даже очень хорошие, актеры снимаются в плохих фильмах. Для них это заработок. Понимаете? И часто видишь замечательного, любимого актера, который снимается у заведомо отвратительного и бездарного человека в картине. Который ничего сделать не может. Об этом знают все. Даже те, кто просто проходит мимо Дома кино.

Визбор рассказывает о своей работе в фильме "Июльский дождь"

       Ну, вот скажу в двух словах - Июльский дождь это первая картина моя... Приглашен был я Марленом Хуциевым, который меня однажды видел на концерте...на одной и главных ролей.Человека, с которого была написана эта роль, я видел однажды, но не знал, что я буду его играть...

-Юриста Алика, да?

      -Юрист, его звали Алик и он играл на гитаре...Это был романтик войны - человек уже седой тогда, но сохранивший...и сохранивший такое романтическое отношение к прошлому и очень мудрый;как дитя, например, очень...очень светлый человек...Вот...Вот, собственно говоря, я ничего не умел делать в кино, Марлен был первым моим учителем...по этой части.. Однако, вот если говорить об идеологии, то он не однажды сказал в начале нашей работы, он сказал :"Понимаешь в чем дело? Дело все в том, что ты должен сыграть кого-то из нас, из своих. Сыграй меня, сыграй себя, сыграй...это наш круг, это наши." Вот, собственно, я этим ориентировался...

      Значит, две песни были здесь исполнены : одна песня Булата Окуджавы "Не верьте пехоте", вторая песня "Спокойно, товарищ, спокойно".

       Песни обе в полном составе... Использовано мною, когда меня попросил Булат, ну что-нибудь наиг....т.е. Марлен, наиграй что-нибудь на гитаре - вот мне нужно под пароход - я наиграл ... значит... уже не Клячкина - есть такая песня :"Опять весна...и... черная земля привычно пьют растаявшую зиму". Ну, без слов - там просто на гитаре ... (Напевает мотив) Я очень любил это наигрывать... и грустные какие-то переборчики. Женька требовал потом - на полном серьезе - огромных девидентов с дотационной картины (Смеется) Не я не смог выполнить, ни Мосфильм.

- Там был какой-то интересный эпизод, связанный с натурой у московского Большого театра...в день Победы

- Да! Там был этот эпизод очень для меня... я о нем обязательно должен подробно рассказать. Там мой герой встречается в конце фильма со своими коллегами - ветеранами войны девятого мая у Большого театра...

- Там возможно заняться...

      - Конечно! Там, в общем...свет есть? Отвертка есть? Ну все там, в общем, понятно.Девятого мая сорок....девятого мая они встречаются у Большого театра. Значит, и я дол..да...и Марлен сказал, что мы снимем этот эпизод...мы тебя загримируем... загримируем тебя...И ты будешь среди настоящих ветеранов...там происходит масса ...и ты будешь там с ними..и..тебе кто-нибудь нужен, что бы тебе помогать? Я сказал, что вот мне бы очень хотелось, что бы мне помогал мой товарищ, мой, так сказать,во многом учитель в жизни, который , к сожалению,сейчас уже давно умер, Александр Семенович Хазанов. Это наш, может люди старшего поколения его помнят - он вел все время передачи "Эстафета новостей". В свое время. Александр Семенович.Саша Хазанов, которого я очень любил - он старше меня лет, наверное, на двадцать и... я, естественно, моложе его. Он прошел всю войну командиром роты десантников, которых бросали на минные поля. То есть не на минные поля,они бросали перед наступлением в тыл, причем во-второй тыл немецкий - и они одновременно должны были как от немцев (неразборчиво),так и делать проходы во втором , третьем эшелоне на танкоопасных направлениях. И в общем, Саша действительно был настоящий боец. Он не сидел, не просиживал там штаны в политотделе где-нибудь и не...так сказать...он действительно воевал по-настоящему.

       И вот Саша, который очень волновался,и был тоже напудрен, надел свои боевые ордена. Я надел фальшивые и был тоже напудрен, подседён,и мы с ним приехали в десять часов утра на площадь у Большого театра. Ну, дело все в том, что там очень много снимают в этот день, поэтому камера никого, собственно говоря, там не смущала - там масса этих людей -и ветераны и люди, так сказать, бывалые...ну и ведут себя абсолютно... И вообще, этот деньбыл, я , к сожалению, не записал... вот сразу же - я потом стал записывать. А вообще не записал того, что, так сказать, что происходило и так сказать... Но должен сказать, что...чем длиньше....дольше шел день и чем дальше мы с Сашей Хазановым обнявшись напивались, чего там делают все ветераны, которые приходят каждый с бутылкой... Пришел такой Леня Афанасьев, значит, бывший штурмовик, а ныне композитор с аккордеоном. Пришли, в обшем, масса людей таких, все какие-то замечательные и хорошие люди, которых видно с первого раза. И я, Саша меня научил, как мне говорить -двести сорок вторая дивизия, Северо - Западный фронт. ..и в общем мы в итоге...Нас бесконечно снимал Герман Лавров - наш замечательный оператор, а мы с Сашей наливались совершенно разными чувствами. Он - слезами от того, что столько прошло и столько это...а я оттого, что я совершенно фальшив. Что я весь фальшивый среди настоящего.Это было чувство невыносимое, хотя я абсолютно не....так сказать, достаточно прагматичный человек, я понимал, так сказать, свои цели - но это чувство, которое абсолютно не ожидал. Абсолютно. Мне это казалось...если б сказал мне кто-нибудь за день до этого, я вообще бы посмеялся.Это было почему-то для меня невыносимо!И никакой съемки в итоге не получилось - то есть, нас снимали там много. но...мысль о том, что я играю, а они нет...то, что они ...потому что я по отношению к себе испытывал те же самые знаки, так сказать, дружеского участия, которые они, так сказать...В общем кончилось все тем, что мы поехали большой компанией в Дом Журналистов...оттуда уже немногие вернулись с поля...

      И я уже со смытым гримом. но ордена никуда мне было ни деть, поэтому они висели на киносъемочном пиджаке...Это была, вообще, между прочим, такая страница довольно любопытная. Потом этот эпизод, естественно, пересняли у того же Большого театра...ну, со статистами...со статистами. Я уже был абсолютно в своей обстановке...и этот эпизод был, ну, так сказать, значительным в этой картине.

- ну, ясно, наверное, многое здесь есть рассказов, как Вас там покупали, как Вы пришли,там курили...народ курит сигареты....

- Это да! Это не интересно.

- может еще какие песни вспомните, которые были навеяны...

- Этот год показываешь, да?

- Этот год показываю, да.

- 67-ой?

- 66-ой, 67-ой

      - (Визбор)"Так вот мое начало, вот сверкающий бетон" - это тоже съемки. И это какой-то определенный перелом в жизни был еще вдобавок ко всему потому, что одно из моих лучших произведений как раз получилось именно на этих съемках...в виде младшей дочери. поэтому.... "Капитан Донцов" написано в самолете из Мурманска летевшем. " А ты говоришь люблю" написано в самолете, летевшем в Иркутск (смеется) в Монголию вернее летел...Но вернемся все таки, давай....